Profondo rosso. Blog di Leo Turrini alla russa.

[Евгения]

В 24.03.2025 в 20:24, Даниэль сказал:

 

Рита, большое спасибо тебе за перевод!

Скрытый текст

Давно хотела написать, и забывала.(( Как же похож текст-критика на тот, что был давностью в два года назад.))

Очень интересно будет почитать комментарии Лео после Японии.)

[Даниэль]

Слабая Феррари. Антонелли как утешительный бонус.

Итак, пишу, не принимая во внимание возможные дисквалификации (учитывая прецеденты, никогда не знаешь наверняка).

Феррари выступила слабо. Не блестяще. Посредственно и точка. 

Конечно, можно интерпретировать это как  камбэк после прошлой гонки. Но ситуация предельно ясна. SF25 неудачная машина. Это заметно. Это уже очевидно и мы можем цепляться за последнюю надежду не обманывая себя.

Подведу итоги.

Леклер выложился по максимуму и в квалификации, и в гонке. Он оставался далеко позади первой тройки в гонке без дождя и машины безопасности.

Хэмилтон: Я слишком его уважаю, чтобы осуждать его выступление. И, к сожалению, в очередной раз, приходится упоминать машину.

Тем не менее, как итальянец, я нахожу утешение в Кими Антонелли. Он дебютировал на Сузуке. Дебют получился грандиозным! Ему удалось показать быстрейший круг на трассе, которая всегда считалась серьезным испытанием для гонщиков, своего рода экзаменом.

Мои поздравления Гарри Поттеру из Страны Моторов.

Бирман и Хаджар тоже были очень хороши. 

Сайнс, подозреваю, впал в депрессию, он не может опередить Албона, который тоже особой стабильностью не отличается.

О Ферстаппене не знаю, что ещё написать. Он один из величайший гонщиков в истории Формулы 1. Мне жаль, что не все признают его величие.

У Папайи лучшая машина, но одну гонку они уже упустили...

[Даниэль]

Дедушка Шуми и Бахрейн.

Я бы тронут, узнав о том, что Шуми стал дедом. Как и (почти) все я наблюдаю со стороны за его жизнью, зависшей в подвешенном состоянии. Поэтому я воздержусь от традиционных разглагольствований об абсурдности судьбы и все в таком роде.

А ещё потому, что с возрастом я осознал простую истину. На свете многое не поддается логике. Скорее новость о том, что Шуми стал дедом заставила меня вспомнить об одном случае, о котором я, кажется, уже рассказывал.

Итак, мы в Бахрейне.

Не прямо сейчас, я не стану утомлять вас рассказами о лихорадке Феррари Вассёра. Худшего старта чемпионата нельзя было и представить. И ради любви к Родине утешимся мыслью о том, что Падре Пио питал слабость к Феррари и дело с концом.

Нет, это случилось в Бахрейне, в 2010.

Первый этап чемпионата. Фернандо Алонсо проводит свою первую гонку за Феррари.

Но я не об этом. 

Зимой, в межсезонье, стало известно, что Шуми вернётся в гонки после трехлетнего перерыва и сделает это с Mercedes.

Прошло довольно много времени, а я еще не забыл изумления, охватившего тех, кто как и я изо дня в день, затаив дыхание, следил за карьерой Михаэля в Маранелло. 

Извините, но не могу согласиться с утверждением, что одно другого стоит. Страсть, конечно, может быть такой же. Но, одно дело находиться в гуще событий, а другое - наблюдать со стороны. Интернет всех уравнял. И, как сказал Умберто Эко, - в интернете мнение ученого стоит столько же, сколько мнение алкаша в баре. 

Но интернет- это не реальность. Об этом случае в Сахире вы не найдете там информации. Потому что это только мои воспоминания.

Я, как и все журналисты, никогда не был с Михаэлем в близких отношениях. Кстати, со СМИ у него всегда были только сугубо профессиональные отношения. Любой, кто утверждает обратное - говорит неправду. Но мы были знакомы. И он был настолько любезен, что в 2005 сфотографировался со мной, держа в руках первый экземпляр своей биографии, автором которой был я. Это был уникальный поступок.

В общем, иду я, слегка рассеянный, по длинному, огромному паддоку Сахира и вдруг натыкаюсь на него. Михаэль в форме Mercedes заставил меня застыть, открыв рот. Клянусь, все так и было.

Оправившись от шока, я молча посмотрел ему в глаза. Михаэль тоже не произнес ни слова. Он только развел руками. Как будто хотел шепнуть: ну же, так и должно быть...

И сегодня у меня опять ком в горле, дорогой Шуми. Как и тогда в Сахире.

 

[Евгения]

В 08.04.2025 в 17:12, Даниэль сказал:

Дедушка Шуми и Бахрейн.

Рита, спасибо.

 

Edited 04/10/25 08:39 AM by Евгения

[Даниэль]

В 10.04.2025 в 11:38, Евгения сказал:

Рита, спасибо.

 

Спасибо за добрые слова, Жень))

 

[ЕВГА]

Спасибо. На главной пропустила бы Туррини, а тут прочитала и действительно" ком в горле"((

[Даниэль]

Слава Богу, что у нас есть Леклер (и спасибо 499).

Сегодня у меня тоже Пасха.

Я спешу, поэтому итоги Гран-при подведу в виде табеля успеваемости.

Слава Богу, у нас есть Леклер и 499. Думаю, Джон Элканн теперь имеет представление, что вышло бы, имей Феррари в Формуле 1 такую же машину, как 499 в гонке на выносливость в Имоле. 

Мои наилучшие пожелания всем.

10 - Джовинацци. Машина Феррари все таки одержала победу в это пасхальное воскресенье. 499-я Антонио Джовинацци, который с триумфом победил в 6 часах Имолы вместе со своими товарищами по команде Джеймсом Каладо и Пьером Гуиди. По крайне мере, на машинах с закрытыми колесами Феррари все еще может быть лидером. 

10 - Леклер. Первый подиум в сезоне для него и для Феррари. Или лучше так: именно он позволил SF25 финишировать на третьем месте, проведя гонку в своем лучшем стиле.

10 - Пиастри. Это новый Кими Райкконен. Он немногословен, ещё меньше смеётся. Но этот парень крут. Он заставил Ферстаппена совершить ошибку на старте и заслуженно возглавил чемпионат.

9 - Вейг. Девушка из Голландии, воспитанница Академии Феррари, в Джидде выиграла гонку  женской серии Академии Ф1. Хочу лишь сказать, что Феррари по-прежнему является главным действующим лицом, но только не в Формуле 1. И это прискорбно.

7 - Антонелли. Он делает свою работу, оставаясь позади лидера команды Рассела. Именно этого требует от него Мерседес в данный момент. У него есть возможность совершенствоваться без особого прессинга. 

7- Ферстаппен. Надо же, Макс вдруг обнаружил, что правила распространяются и на него. Получив штраф, он упустил победу. Ему следовало бы хотя бы раз разозлиться на себя самого.

7- Норрис. Хорошо, стартовав десятым, он финишировал четверым, немного не дотянув до подиума. Но, оценка учитывает и субботнюю катастрофу. Для гонщика Макларен, он совершает слишком много ошибок. А в дуэли с Хэмилтоном он был наивен. 

6,5 - Хэмилтон. Он уступает Леклеру полминуты, но помогает Шарлю подняться на подиум, заставив не слишком успешного Норриса потерять время. Но о том, что он будет доволен своими результатами в Феррари не может быть и речи. 

6 - Вассёр. В его активе один подиум в пяти гонках. Достаточно ли этого? Нисколько. Можно ли ожидать менее блеклое выступление команды в дальнейшем? Возможно, хотя разочарование ощутимо. Особенно, если учесть, что в гонках на выносливость Феррари побеждает.

[Даниэль]

 Я тут по случаю купила книгу Туррини об Айртоне Сенне.))

Это не биография Айртона Сенны. За двадцать лет их было опубликовано множество. Еще столько же будет издано. И это правильно. Но для меня будет справедливым рассказать об истории дружбы гонщика и журналиста. Этим журналистом был я. И это мои воспоминания.

Возвращение домой

 Стюардесса не ограничивается проверкой моего посадочного талона и, не говоря ни слова, как ни странно, провожает меня к моему месту в бизнес-классе. Это своего рода необъяснимая форма вежливости. И тут меня осенило. Сразу за моим креслом образовалось пустое пространство, без кресел. Их убрали. На полу находится гроб, завернутый в бразильский флаг классических зелено-золотых цветов. Стюардесса плачет. Она с трудом подбирает слова. Знаете, шепчет она мне, мы просто не захотели соблюдать правила перевозок. Мы не могли доставить его домой, запертым в багажном отделении, как обычный багаж, вместе с остальным багажом. Только не не его, не Айртона.

Абсолютно сюрреалистичное зрелище. Неправдоподобное. Куда подевалась реальность, которая окружала нас ещё несколько дней назад?

Вторник, 3 мая 1994 года. Аэропорт Шарля де Голля в Париже. Я только что произвел посадку на рейс компании Varig, национального символа бразильцев. Нас ждут в Сан-Паоло. Я здесь случайно. Наверное, можно сказать, что мы все здесь случайно. Даже те, кто забронировал билеты несколько месяцев назад. Даже эти люди, туристы или бизнесмены, не отважились бы вообразить себе такое путешествие. Неповторимое. Уникальное. Скорбное. До последнего я пытался избежать этой поездки. Пытался убедить Марко Леонелли, моего директора в il Resto del Carlino, ежедневной газете Болоньи, что я не готов к этому. Смерть Айртона Сенны на трассе в День труда опустошила меня эмоционально. Бразильский гонщик был не просто человеком, с которым я имел дело по работе, освещая события в Формуле 1. Я научился понимать и любить его, даже когда он вел себя на трассе неприемлемым для меня образом. Рассказывать об этой трагедии было очень тяжело. Очевидно, согласно классическому клише, журналист, пишущий об автоспорте, должен учитывать вероятность столкновения с неизбежными трагедиями. Но я этого не планировал. Горе и щемящую душевную боль  на двадцать четыре часа немного приглушила работа. В то проклятое воскресенье 1 мая, спустя шестьдесят минут после аварии, когда сердце Айртона официально еще билось,  раздался телефонный звонок. Чрезвычайность события вынудила редакторов и работников типографии моей газеты отменить выходной день. На протяжении десятилетий 2 мая в Италии не работают газетные киоски и не выходят газеты. Но умирает Сенна, то есть он уже умер, хотя об этом еще не объявлено официально. Влияние трагедии на СМИ гигантское. Телевизионные каналы изменили свою программу, чтобы сообщать последние новости о развитии событий, которые стали ещё более тревожными из-за того, что здесь же, на трассе в Имоле, в субботу погиб молодой австрийский гонщик Роланд Ратценбергер. В Resto del Carlino решают издать специальный выпуск. Мне предстоит заполнить большую часть его страниц. 

Находясь за компьютером в течение нескольких часов, я пытаюсь игнорировать гнетущее чувство утраты. Описывая произошедшую аварию, я размышляю о том, что на самом деле большинство людей любили Айртона. Я понимаю это, когда вижу, как мои коллеги и работники газеты один за другим появляются в редакции. Они не обязаны приходить, и они здесь не ради дополнительной оплаты. Я здесь, чтобы поделиться моментом, который мой репортаж делает историческим. В какой-то момент, после написания нескольких статей, я решил сделать перерыв. Направляюсь к кофемашине и встречаю девушку, которая работает корректором. Я не знаком с ней, знаю только в лицо. Она плачет. И произносит фразу, которая рвет душу: он был моим кумиром, я мечтала с ним встретиться, чтобы сфотографироваться или взять автограф, но теперь этого никогда не случится. Она снова начинает плакать. А я не могу вымолвить ни слова. 

[ЕВГА]

Спасибо!

[*Игорь*]

В 22.04.2025 в 11:38, Даниэль сказал:

 Я тут по случаю купила книгу Туррини об Айртоне Сенне.))

 

Умеешь ты находить темы, вызывающие ностальгические штормы накрывающие сознание

 

Спасибо!!!

[Евгения]

В 22.04.2025 в 17:38, Даниэль сказал:

 Я тут по случаю купила книгу Туррини об Айртоне Сенне.))

Это не биография Айртона Сенны. За двадцать лет их было опубликовано множество. Еще столько же будет издано. И это правильно. Но для меня будет справедливым рассказать об истории дружбы гонщика и журналиста. Этим журналистом был я. И это мои воспоминания.

Рита, большое спасибо за отличный перевод!
Просто до мурашек. Энергетика Айртона пробивает и столько времени спустя после трагедии...

 

[Даниэль]

Маурицио Арривабене о Норрисе, Максе и Феррари.

Норрис заслуживает титула чемпиона мира. Но Макс выдающийся гонщик, чемпион чемпионов.

Для Феррари финита ля комедия.

Я поговорил об этом с моим давним другом Маурицио Арривабене.

"В первую очередь я подумал об итальянце, стоящем за этим титулом Норриса. Без Андреа Стеллы McLaren не вернула бы себе былое величие.

Для нашей автоспортивной культуры это большое достижение".

Как вы знаете, Маурицио Арривабене руководил командой Феррари с 2015 по 2018 год. Вместе с Феттелем, Райкконеным и Леклером он подарил болельщикам Скудерии массу позитивных эмоций.

Его критиковали и критикуют, но он настоящий феррарист. 

Ещё он работал в Ювентусе, а сейчас занимается интернет технологиями. Мы друзья и мы вместе смотрели Гран-при Абу-Даби.

"Мои поздравления Норрису, возможно он мог бы выиграть титул и раньше, но он отлично поработал в завершающей стадии чемпионата", - говорит Железный Маури, так его называли в Маранелло, - "Однако, я отмечу заслуги команды".

В каком смысле?

"McLaren много лет не боролись за чемпионат, 26 лет без Кубка конструкторов, 17 лет без титула в личном зачете. Можно сказать, они пересекли пустыню, возрождая конкурентоспособность. Вот почему вначале я упомянул Стеллу. На самом деле, я сожалею лишь об одном.."

О чем же?

"Андреа покинул Феррари незадолго до моего прихода. Мне бы хотелось с ним поработать. Все в Феррари отзывались о нем с большим уважением."

Вот мы и подошли к главному.

"К чему?"

К твоей Феррари.

"Она всегда в моем сердце, как неотъемлемая страсть". 

И как болельщику тебе надоели поражения.

"Ну, как и все остальные, я разочарован. Знаю, как трудно побеждать в Формуле 1, поэтому воздержусь от вынесения оценок тем, кто сейчас работает в команде."

Ок, но не могу не спросить: ты бы подписал контракт с Хэмилтоном?

"В данном случае нужны убедительные доводы. По моему мнению у Хэмилтона ещё есть порох в пороховницах. Он все еще конкурентоспособен. Однако.."

Однако?

"Такого, как Хэмилтон берут только в том случае, если могут предоставить ему конкурентоспособную машину. Ему необходим правильный подход, чтобы показать себя с наилучшей стороны. Если у вас этого нет, то лучше не заключать с ним контракт".

Я бы сказал, это разумный подход.

"Это не критика, это просто здравый смысл."

Что же касается Леклера..

"Мне он нравится. Я пригласил его в Феррари в 2019. У него невероятный талант и он каждый раз это доказывает. Лично я не сомневаюсь: однажды он станет чемпионом мира."

С Феррари?

"Очень хочется, чтобы это было так, но не знаю. По крайне мере, чемпионат он выиграет, в этом я не сомневаюсь." 

Эра Ферстаппена закончилась или только прервалась?

"Шутишь? Макс уникум. Видишь ли, в машине Формулы 1 пятьдесят тысяч деталей. Голландец умудряется из каждой выжимать максимум".

С кем из великих гонщиков прошлого ты бы сравнил его?

"Ферстаппен - преемник Михаэля Шумахера. Он так же силен, у него такое же понимание лидерства. Он умеет вдохновлять тех, кто с ним работает."

И последний вопрос.

Ты все еще болеешь за Ювентус?

"Конечно. За Ювентус и за Феррари. Иногда любовь длится вечно. Неважно, проигрываешь ты или выигрываешь..."

 

[ЕВГА]

Спасибо

[Даниэль]

23 января 2026 года. Какой будет Феррари?

"Помни, ты должен умереть",- сказал монах ошеломленному  Массимо Троизи в фильме "Нам остается только плакать". Неаполитанский актер ответил на это замечательно: "Я это учту".

Что ж, берите на заметку: 23 января во Фьорано состоится презентация новой Феррари Леклера и Хэмилтона. Затем сразу же обкатка на трассе - 100 километров. Надеемся, эта машина Феррари не заставит нас плакать. И раз уж на то пошло, может быть пришло время изменить аббревиатуру SF, эти две буквы, которые в унылом сезоне 2025 года означали Sta Ferma(топчемся на месте).

ОТСУТСТВИЕ. Со времен Дрейка существовала традиция, согласно которой, руководство компании из Маранелло в преддверии Рождества устраивало встречи с журналистами. Великий Старик, Монтедземоло и Маркионне придавали им большое значение. Таким образом они подчеркивали важность Reparto Corse (Гоночного департамента). У Джона Элканна другой стиль. Он не хочет показываться на людях. Так было и на этот раз. Хорошо еще, что присутствовал Пьеро Феррари: сердцу не прикажешь. 

ФРЕД. В конце концов, Вассёр не Массимо Троизи. Своей настойчивостью в объяснении того, что в постмодернистской Формуле 1 именно детали имеют значение, он больше напоминает Аль Пачино в фильме "Каждое воскресенье".

Француз точно знает что поставлено на карту в 2026. У него есть своё мнение и его надо уважать. За три года во главе Скудерии он выиграл шесть Гран-при. Это очень мало. Изменение технического регламента предоставляет ему отличный шанс. Возможно последний.

Ниже я попытался кратко изложить его заявления во время встречи с прессой.

ЗАДАЧА. Предстоящий сезон станет серьёзным испытанием для всех нас, начиная с меня и заканчивая инженерами и гонщиками. С новым техническим регламентом вклад гонщиков будет еще более весомым.

УРОКИ. Мы многому научились в 2025. Были и позитивные моменты. Я имею в виду пит-стопы, стратегию, надежность. Естественно, не обошлось и без негатива. После нескольких гонок мы отставали от Макларен более чем на 100 очков и это вынудило нас отказаться от развития текущего проекта и сосредоточиться на машине 2026 года. Это был непростой выбор, как для команды, так и для меня, ведь до конца чемпионата еще было достаточно гран-при, для того чтобы навязать борьбу. Но я по-прежнему убежден, что принял правильное решение.

ХЭМИЛТОН. После почти двадцати лет выступления в других командах, ему было трудно переключиться. Я говорю "почти" двадцати лет, потому что даже, когда он выступал за Макларен, машина была оснащена двигателем Мерседес. Признаюсь, я недооценил влияние этих перемен на него. Он столкнулся с новой культурой, другими методами работы, и это оказалось непросто. Обычно, когда ты не проходишь во второй сегмент квалификации, то расстраиваешься, но мне интересно, что он сказал инженерам, у него всегда были позитивные отношения с командой.

ДЕТАЛИ. Так же следует помнить, что в современной Формуле 1 пара десятых секунды или даже меньше, могут решить, будешь ли ты пятым или пятнадцатым на стартовой решетке. Детали всегда важны. Чтобы победить нужно собрать все воедино.

ПОДХОД. В начале работы с новой машиной мы не будем ни консервативны, ни агрессивны. Не знаю, как будут действовать другие команды. Мы постараемся проехать максимальную дистанцию на закрытых тестах в Барселоне. Машина, представленная там будет отличаться от той, что дебютирует в Австралии.

ПРОГРЕСС. В принципе, я рассчитываю, что в течение следующего сезона всё будет меняться от гонки к гонке. Потому что все мы начинаем с нуля и не будет какого-то одного доминирующего технического фактора, изменения затрагивают все компоненты машины. Я надеюсь, международная федерация сможет обеспечить соблюдение правил.

ЛЕКЛЕР. Я в нём не сомневаюсь, мы хорошо знаем друг друга. Когда он говорит "сейчас или никогда", он выражает желание каждого: своё, моё, Льюиса, команды. Мы должны совершенствоваться вместе. Во всём. Нет волшебной палочки, которая все исправит. Важно, чтобы мы сотрудничали друг с другом, чтобы работали как команда.

СЕРРА. Новая машина полностью разработана Лоиком Серра. Он перешел в Феррари в октябре 2024 года, когда SF25 уже была готова,  поэтому возлагать на него ответственность за результаты прошлого сезона было бы неправильно.

Ок. Счастливого Рождества. Неужели нам остается только плакать? Да ладно, этого не может быть.

 

[gp2]

Спа-си-бо, Ритта!  Рад возвращению!

"Неужели нам остается только плакать? Да ладно, этого не может быть." Это вот старая закалка. 

Edited 12/22/25 05:17 PM by gp2

[Даниэль]

Лука даль Монте. Старик.

В тот день на равнине между рекой и Апеннинами стояла духота. Старик был один в своем офисе на территории трассы, которую он построил на участке земли, купленном в начале войны, когда его уволили из Alfa Romeo. Это была территория с фруктовыми деревьями, которыми он когда-то гордился, но на деле они всегда его мало интересовали. В конце концов, его интересовали гоночные машины и ничего больше. Женщины, да. Но не так, как гоночные машины.

 Старик был один и ждал известий от своих людей, которым было приказано позвонить ему в тот момент, когда закончится гонка. Уже несколько лет он больше не присутствовал на гонках. Говорил, что диапазон температур, вызываемых гонкой, был слишком велик, чтобы вынести его теперь, когда он уже был не слишком молод. Он действительно говорил о температурном диапазоне – помимо машин и женщин Старик любил писать и писал он неплохо. Ему нравилось находить эффектные фразы, которые приходилось многократно перечитывать, чтобы оценить их или хотя бы просто понять.

Он перестал посещать гонки в тот год, когда умер его сын и с того самого дня прошло уже двадцать лет. Ещё несколько лет назад он позволял себе небольшое приключение в Монце, в начале сентября. Ему всегда нравилась Монца, потому что она напоминала ему о его юности, а в Монце проходил Гран-при Италии, который для итальянца, а он был неистовым итальянцем, был самой важной гонкой сезона. Но потом в 1971 году его освистали, потому что его машины не поспевали за британскими, он пришел в ярость и дал себе обещание больше никогда там не появляться. И если Старик что-то и делал, так это сдерживал свои обещания.

 В тот день гонка проходила в Германии, и его Чемпион мира стартовал из первого ряда. До этого момента это был хороший сезон. Первая часть сезона была превосходной, последующая - просто хорошей. Ники был быстр и выиграл немало гонок в этом году, но он больше не был тем же гонщиком, каким был в прошлом году. Слишком много отвлекался, слишком сильно любил свою молодую жену, а Старик знал, что первый год после женитьбы может стать последним в карьере гонщика. А ещё появилась эта страсть к полетам. До позапрошлого года Ники летал только по трассе. Теперь он получил лицензию пилота и в аэропорту Болоньи его ждала Cessna, которую он пускал в ход, чтобы иметь возможность вернуться к своей жене, находившейся в Испании, сразу же после окончания тестов на трассе во Фьорано. Еще год назад такого не было. Действительно, год назад ему велели прекратить попытки, потому что стемнело или опустился туман и видимость ухудшилась. Теперь все переменилось, Старик заметил это, хотя и держал все в себе.

По крайне мере в данный момент.

Полуденную тишину нарушил телефонный звонок. Старик взял трубку после первого звонка. Он никогда не играл со своими сотрудниками. Все знали, что гоночный день он проводил рядом с телефоном, ожидая, когда он зазвонит, а иногда и умоляя его зазвонить.

Звонил его новый спортивный директор.

«Коммендаторе», - произнес Аудетто, - произошла авария. Ужасная вещь. Пожар. Машина разбита. Лауда в госпитале. Я рядом с ним. У него обгорели лицо и тело.»

«Когда это случилось?» - спросил Старик.

«На втором круге. Он вернулся, чтобы сменить шины и поставил слики. Но трасса, должно быть, была еще влажной в лесу».

«Могло ли что-то сломаться в машине»?

«Пока рано говорить».

«Машина у нас»?

«Парни отправились на трассу, чтобы забрать её. Да. Она должна быть у нас».

«Проследите за этим».

«Хорошо».

«Отправьте её в Маранелло. Немедленно. Не ждите остальные грузовики. Отправьте её в Италию немедленно. Прямо сейчас».

«Хорошо».

«Вы сказали, австриец обожжен»?

«Я никогда не видел, чтобы кто-то был таким обожженным. Никогда. Но хуже всего токсичные продукты горения, которыми он дышал, пока машина горела. Бензин, масло…всё. Его с трудом вытащили».

«Что говорят врачи?»

«Практически ничего».

«Он выживет?»

«Слишком рано говорить. Коммендаторе, вы бы видели его лицо…».

«Он в сознании»?

«Иногда да. Иногда нет».

«Ему больно»?

«Полагаю, что да. Но он знает об этом и старается не подавать виду. Да. Думаю, он испытывает адские муки».

«Кто-нибудь ещё есть рядом с вами»?

«Здесь только Ники и я. Остальные остались на трассе».

Старик, казалось, задумался. В Германии Аудетто ждал.

«Послушайте, Аудетто», - наконец произнес Старик. – Позвоните кому-нибудь из наших людей и попросите приехать туда, чтобы остаться в госпитале с Лаудой. Вы возвращайтесь на трассу и попытайтесь связаться с Фиттипальди».

«Боюсь, я не понял, Коммендаторе. Вы сказали, Фиттипальди»?

«Он единственный сможет прийти».

«…сможет прийти куда»?

«К нам. На место Лауды. В данный момент он единственный, кто может освободиться. Мы предлагаем ему Ferrari вместо его Copersucar. Надо быть сумасшедшим, чтобы не принять такое предложение».

«Боюсь, я не совсем понял, Коммендаторе. Вы хотите, чтобы я оставил Лауду здесь, в госпитале, и вернулся на трассу, чтобы разыскать Фиттипальди»?

«Вы все прекрасно поняли, Аудетто. И, когда вы его найдете, предложите ему контракт на оставшуюся часть сезона. Скажите ему, что это я распорядился…»

«Но…»

«Вы правы. Предложите ему контракт на оставшиеся гонки в этом сезоне и на весь следующий сезон».

«Но Коммендаторе…»

«Вы меня прекрасно слышали, Аудетто. Не теряйте времени. Позвоните нашим людям, пусть кого-нибудь пришлют и немедленно отправляйтесь на трассу».

«Но Лауда скорее мертв, чем жив. Как я оставлю его здесь»?

«Вы врач»?

«Нет…»

«Вот именно. Вы спортивный директор Феррари. Вы оставляете Лауду врачам и возвращаетесь на трассу, чтобы разыскать Фиттипальди».

Старик повесил трубку и несколько мгновений стоял неподвижно, глядя на телефон. У него дрожали колени, он чувствовал озноб по всему телу и неприятные ощущения в животе. Так было всегда. Он так и не привык к мысли о смерти на трассе. Сегодня утром Лауда проснулся лидером Чемпионата и отправился завоевывать второй титул чемпиона за два года, а теперь лежал на больничной койке с обожженным лицом и телом, а его легкие получили ожоги от токсичных веществ, выделяемых его горящей машиной. Гонки были и такими. Старик посвятил гонкам всю свою жизнь, но так и не привык к единственному компоненту, остающемуся неизменным в этом мире – смерти.

Он думал о погибших. Это была первая мысль в тот момент, когда он узнавал о смерти одного из своих пилотов и, хотя Лауда еще дышал, он мог бы перестать дышать в любой момент. Аудетто мог позвонить через минуту и сообщить, что во время их предыдущего разговора сердце Лауды не выдержало.

Он думал о погибших гонщиках и первым всегда появлялся образ Сивоччи. О нем он всегда вспоминал в первую очередь. Это случилось в сентябре 1923 года, более полувека назад. Тогда Старик был молод и на трассах появлялся каждое воскресенье и именно он оказал ему первую помощь. В жизни Старика Сивоччи занял место брата, которого он потерял во время Первой мировой войны и теперь он смотрел на его неподвижное тело, лежащее на траве Монцы рядом со своей разбитой Alfa. Он знал, что он мертв. Он знал, что больше ничего не сможет сделать. Но все-таки погрузил его в машину какого-то зрителя из Англии. Странно, что некоторые подробности остаются в памяти спустя столько лет. А, может быть, и нет ничего странного. Он погрузил его в машину и отвез в госпиталь. Это была бесполезная поездка, как, вероятно, и поездка Лауды в госпиталь сегодня.

Старик встал и пересек комнату. Он остановился перед фотографией сына и поправил рукой три пластмассовые розы, которые двадцатью годами ранее поставил под фотографией. Розы были одна зеленая, одна белая и одна красная, как флаг. Под розами горел фонарик, из тех, что ставят на надгробья, он оставлял его включенным даже ночью, когда в офисе было пусто и темно. Он знал, что на заводе подшучивали над этой его привычкой, но он никогда не придавал значения таким вещам. Знали ли они, какую боль он испытывает из-за сына, умершего в возрасте двадцати четырех лет?

В сентябре 1933 года трое умерли в один день. Пятью годами ранее погиб Матерасси, а вместе с ним и двадцать семь зрителей, сраженных его обезумевшей машиной. Матерасси выбросило из машины, он приземлился в толпу. Казалось, что он отделался легким испугом, он тут же бросился помогать выжившим. Потом рухнул на землю и умер. В 1961 году Таффи перелетел через ограждение и стал причиной смерти зрителей, пришедших на трассу на праздник, а вместо этого, убитых одной из его машин. Таффи тоже погиб в аварии и лежал на асфальте лицом вниз, а другие машины объезжали его, стараясь не задеть, так, как будто он был мертвым котом, лежащим посреди дороги. В тот день Старика не было в Монце и он был рад, что его там нет. Два часа спустя он снова стал чемпионом мира, потому что Таффи умер, но американец выиграл гонку и титул. Когда он рассказывал об ужасных радостях – ещё одном из его удачных писательских наитий – Старик знал, о чем говорил. Молодому человеку на фотографии с розами и фонариком под розами хотелось быть гонщиком и, может быть, он позволил бы ему это, хотя поклялся себе и своей жене, что никогда этого не допустит. Старик сам был гонщиком и знал сопутствующие риски. Иногда он тайком отвозил его на тестовую трассу, созданную на бетонной полосе аэропорта Модены. Но у его сына никогда не было шансов стать гонщиком, потому что он боролся с болезнью с семи лет.

В 1957 году, спустя год после смерти сына, его машина стала причиной гибели девяти зрителей на обочине проселочной дороги, пятеро из них были детьми. Это случилось в заключительный день MilleMiglia. В течение нескольких недель перед воротами фабрики Старика стояли люди и называли его убийцей. У него изъяли паспорт и водительские права, как если бы за рулем этой машины был он сам. Его преследовали. А год спустя меры принял даже Ватикан. После аварии на MilleMiglia Старик заметно сдал. Он, всегда по-своему веривший в Бога, искал утешения не в вере, а у священника.

Он обратился к отцу Берто, который венчал его и хоронил его сына и сказал ему, что не ощущает больше сил двигаться дальше. Ноша стала слишком тяжелой, и он хотел бы оставить её другим. Отец Берто спросил его, умеет ли он делать что-то так же хорошо, как строить гоночные машины и участвовать в гонках и, когда Старик ответил ему, что ничего другого он делать не умеет, отец Берто сказал, что у него нет другого выбора, кроме как двигаться дальше. У каждого своя Голгофа, сказал он.

Старик знал, что ему не следует зацикливаться на раздумьях и анализе своих мыслей и переживаний. Если бы он это сделал, это был бы конец. После каждой смертельной аварии он заставлял себя думать о завтрашнем дне, о следующей гонке, о будущем. Именно по этой причине он приказал Аудетто вернуться на трассу и поговорить с Фиттипальди.

Он прекрасно знал, что в этот самый момент его спортивный директор недоумевает, на кого он в конечном итоге работает, но это его не волновало.

Аудетто не понял бы, а для Старика это было вопросом выживания.

Старик не уставал повторять, что в жизни за все надо платить. Это была одна из фраз, которой он мог охарактеризовать свою жизнь, поэтому он знал, о чем говорил. Теперь счет пришел снова. Три счастливых года, один выигранный титул чемпиона, один почти выигранный, ещё один на подходе. Лауда вернул Феррари на лидирующие позиции и теперь умирал в немецком госпитале. В жизни вы платите за все и в гонках есть единственный способ оплатить счет. Старик ухитрился не заплатить по нему, когда был гонщиком и его товарищи по команде умирали вокруг него, как мухи. Но он расплатился сполна, когда стал создавать машины, на которых гонялись другие.

Телефон молчал.

Старик взглянул на часы. Аудетто должно быть уже на трассе. Возможно, он нашел Фиттипальди. Может быть, говорит с ним прямо сейчас. Старик не ожидал, что Фиттипальди согласится. Он знал, что гонщик не может рассуждать так, как рассуждал он. Не в такой момент. Он был гонщиком и знал это лучше, чем кто-либо другой. Нет, Фиттипальди ни за что не согласился бы.

Сам Старик, если бы все еще был гонщиком, никогда бы не согласился.

 

[ЕВГА]

1 час назад, Даниэль сказал:

 

Спасибо

[gp2]

В 02.01.2026 в 18:36, Даниэль сказал:

Лука даль Монте. Старик.

 

 

Эх... непросто известным людям приходится. Но справедливости ради, жертвами гонок за машинами Ferrari оказалось достаточно.